Дрозд — это виртуоз-скрипач, а соловей — импровизатор джаза. Интервью с Жаном Буко и Джонни Рассом
Жан Буко и Джонни Расс жили в Пикардии на севере Франции и ещё в раннем детстве научились подражать голосам птиц. Потом Буко стал фармацевтом, а Расс — инженером, но страсть к птичьему пению привела их к созданию сценического шоу под названием Les chanteurs d’oiseaux («Птичьи певцы»), записи альбома и гастролям как по родной Франции, так и за рубежом (они были, например, в России, Японии и Польше).
Со своими поразительными спектаклями они выступают на крупнейших музыкальных сценах по всему миру, демонстрируя зрителям величайшее исполнительское мастерство. Кроме того, Буко и Расс принимали участие в многочисленных радио- и телешоу. В 2014‑м во Франции вышел документальный фильм о творчестве дуэта.
А в 2023 году они написали биографическую книгу — «Птичьи певцы», где рассказали, как их соперничество переросло в крепкую дружбу, а позже и в профессиональное сотрудничество. С юмором, искренностью и поэзией они делятся с нами всем, что позволило их великолепному дуэту расцвести. Этот завораживающий гимн природе, детству и дружбе выходит в серии park.NoAge в переводе Марии Пшеничниковой.
— Как родилось ваше призвание «птичьих певцов»?
Жан: Мы оба родом из деревни в заливе Соммы, в Пикардии. Когда мне было десять лет, возвращаясь из школы пешком, я оказался под стаей чаек и начал подражать их крикам. И, вопреки ожиданиям, чайки развернулись и вступили в диалог со мной на целый час. Я прибежал домой в восторге, крича: «Мама, я разговариваю с птицами!» Открыв в себе этот дар имитатора, я захотел научиться не только кричать, но и свистеть. Тогда я год занимался с отцом Джонни, который был пастухом.
Джонни: А я, услышав, как мой отец учит Жана свистеть, тоже загорелся этой идеей, — наверное, отчасти из-за ревности к их внезапной близости. Эта страсть к подражанию птицам нас больше не покидала и даже укрепила нашу дружбу. Ещё в юности мы выиграли несколько наград на конкурсе имитаторов птиц в рамках Фестиваля птиц и природы в Абвиле. Позже, чтобы успокоить родителей, мы получили «серьёзные» профессии: я стал инженером, а Жан — доктором фармацевтических наук, но наша страсть осталась неизменной.
— Как вы вышли на сцену?
Джонни: Это сцена сама нас нашла! Нас заметил пианист и импровизатор Жан-Франсуа Зигель, который пригласил нас выступить в 2006 году на Фестивале лесов в Компьене. А в 2016-м мы записали альбом со скрипачкой Женевьев Лорансо и пианисткой Шани Дилука (лейбл Mirare), который имел большой успех.
Жан: Сейчас в нашем репертуаре несколько сотен птиц, и мы продолжаем его пополнять во время путешествий по миру, а также благодаря сайтам вроде xenocanto.org, где можно услышать голоса птиц со всей планеты. В Японии, например, за пару часов мы научились имитировать пение угуису — птицы, от которой японцы сходят с ума, ведь она поёт в цветущих сакурах. Зал встал на ноги!
— Как строится программа концерта и как вы в неё включаетесь?
Джонни: Нам не навязывают репертуар, но мы долго продумываем, как органично вплести птичьи голоса в музыкальные произведения. Важно уважать партитуру, созданную композитором. Мы используем ферматы, паузы, дыхание музыки, чтобы встроить птичьи трели. Одни звуки грустные и меланхоличные, даже жалобные, другие — задорные и радостные. Птичьи голоса не нейтральны: они напоминают о человеческих переживаниях. Наша задача — выбрать те, что лучше всего подходят к исполняемым произведениям.
Жан: Я больше натуралист в своём подходе, а Джонни — артист. Птицы — лучшие учителя музыки. Дрозд — это виртуоз-скрипач, а соловей — импровизатор джаза. Жан-Франсуа Зигель, кстати, научил нас денатурализировать птичьи голоса, превращая их в художественный элемент. Каждая птица создаёт уникальное звучание. Даже самый пугающий голос, например, крик грифа, может быть использован уместно. На концерте оркестр становится лесом, который мы наполняем крылатыми обитателями. Сейчас в путешествиях мы быстро адаптируемся к новым звукам и имитируем их. Стали, можно сказать, полиглотами (смеётся).
— Как реагирует публика? Появляются ли у вас последователи?
Жан: Люди глубоко тронуты, ведь это возвращает их к природе, которую они разучились слушать. Сочетание птичьих трелей с музыкой раскрывает их уши по-новому. Кроме того, в эпоху экологических кризисов наши концерты обретают особый смысл. Мы не ставили такой цели, но это происходит само собой. Не забывайте: популяции птиц стремительно сокращаются... в оглушительной тишине. А их высокие голоса волшебным образом возвращают нас в воздушную стихию!
Джонни: Мы даём около сотни концертов в год! В юности мы бы не поверили, что это возможно. Недавно выступали с оркестрами Урала, Лимы, Парижа, Женевы, Савойи, Лилля... И да, это искусство привлекает детей и подростков. Сейчас мы как раз разрабатываем обучающие программы, чтобы передать молодым техники имитации птичьих голосов.
— Ваше искусство начинается с одного свиста — и мир меняется. Как это происходит?
Жан: Достаточно сложить пальцы особым образом — и рот становится внешним аналогом птичьего сиринкса (голосового органа). Это двойная камера, создающая звук, вибрацию и резонанс одновременно.
Джонни: Где бы мы сейчас ни находились, за несколько секунд можно создать атмосферу леса, морского побережья или тропического полога.
— Правда, что скворцы — самые сложные партнёры?
Жан: Абсолютно! Они — полиглоты птичьего мира. Имитируя скворца, приходится смешивать свист, щелчки и механические звуки. Тут и Гарри Поттер, и R2-D2 из «Звёздных войн»!
Джонни: Мы даже устраиваем «свидания» для птиц. Засвистим, как самка зяблика, например. Самец сразу прилетает — проверяет, кто посягает на его территорию.
— Ваша книга — о диалоге человека и природы?
Жан: Да. Мы рассказывали в книге, как однажды ворон предупредил нас о приближении рыси. Птичий язык — это живая энциклопедия природы.
Джонни: А ещё — способ вернуть людям детское восприятие мира. Когда взрослый слышит крик пустельги — он на секунду снова становится ребёнком.
— В чём секрет вашего взаимопонимания?
Жан: Я — учёный, стремлюсь к точности. Джонни — художник, ищет красоту.
Джонни: Когда Жан имитирует дрозда, это учебник орнитологии. Когда я — это театр. Но в этом контрасте — наша сила.
Жан: Мы идеально дополняем друг друга. Джонни: Даже в спорах находим общий язык.
— Ваше послание миру?
Жан: Птицы — индикатор здоровья планеты. Их исчезновение кричит об экологической катастрофе.
Джонни: Но мы говорим об этом через красоту. Когда человек замирает, услышав соловья, он уже никогда не останется равнодушным к природе.