Одержимые ученые не остановятся ни перед чем. Интервью с Марком Принсем
В начале 2025 года в NoAge вышла дебютная работа Марка Принса «Латинист». Ранее о работе над переводом «Латиниста» мы говорили с переводчицей Александрой Глебовской во втором сезоне подкаста «Радио Поляндрия». Послушать выпуск можно и сейчас, а ниже — прочитать небольшое интервью с автором романа в духе Dark Academia о классических отсылках в книге и писательском процессе.
Марк Принс — выпускник писательской мастерской Университета Айовы (University of Iowa Writers’ Workshop), по окончании которой он некоторое время работал там преподавателем. Обладатель стипендий от Truman Capote Literary Trust, the Bread Loaf Writers’ Conference и the Sun Valley Writers’ Conference. Живёт в Бруклине, Нью-Йорк. Его роман «Латинист» представляет собой вольную современную интерпретацию греческого мифа об Аполлоне и Дафне, где герои Тесса Темплтон и её профессор Кристофер Экклс исследуют любовь и одержимость.
— Что вдохновило вас переосмыслить миф для вашего первого романа?
— Я бы сказал, что в юности, в средней и старшей школе, я был этаким ботаником в латыни. Моё представление о веселье заключалось в том, чтобы переводить отрывки из «Энеиды» Вергилия на английский, что, как вы понимаете, «подарило» мне массу друзей в школе. Так что, думаю, во мне всегда была та часть, которая хотела стать человеком, изучающим классику. В юности я обожал эту литературу. В итоге я пошёл по другому пути и стал писателем, но в какой-то степени этот роман исполнил моё желание.
— Как выглядела ваша работа над «Латинистом»?
— Весь первый черновик был написан в Айова-Сити. Я жил на Ист-Джефферсон-стрит и писал большую часть первого варианта, сидя у небольшого эркера. Последнюю часть черновика я дописывал, уже живя на Норт-Дубьюк-стрит и Браун-стрит. Также потребовалось много исследований. Тесса — молодая женщина, а я — мужчина не самого преклонного возраста. Она из Флориды, а я с Восточного побережья. Крис — мужчина средних лет из графства Хэмпшир в Англии, где я за всю жизнь не бывал. Так что, чтобы оживить персонажей, пришлось изучить много материала. Есть сцена, которая происходит на археологических раскопках, и я пытался написать её без исследований, но терпел неудачу так много раз, что в итоге нашёл человека, который руководит полевой школой для студентов-археологов в Испании, на месте бывшей римской колонии.
— Есть ли у вас какие-то ритуалы, которые предшествуют писательству, — то, что помогло вам закончить книгу?
— Я бы сказал, что главное, что помогло мне в писательском ритуале, — это осознание, что работа над романом занимает очень много времени. Неизбежно будут периоды, когда у вас ничего не получается, когда вам кажется, что вы движетесь назад. Я обнаружил, что в начале каждой недели я могу отметить в настенном календаре, сколько слов я должен написать каждый день. А в конце дня я делал корректировку: добавлял, сколько написал на самом деле, и это каким-то образом заставляло меня испытывать чувство стыда и выполнять норму.
— Если бы вы могли описать «Латиниста» одним словом или фразой, что бы это было и почему?
— У нас была такая формулировка: «Одержимые учёные не остановятся ни перед чем». Но я думаю, можно сказать, что это роман об одержимости, и я считаю, что это относится к обоим персонажам.
— Какая часть книги ваша самая любимая?
— Что ж, не хочу раскрывать слишком многого... Скажу так: больше всего удовольствия мне доставило написание финала. Финал довольно драматичный. Многие говорили, что он стал для них неожиданностью и что последние страниц сорок они не могли от книги оторваться. Я написал его очень быстро, сидя у того самого окна с видом на Браун-стрит. Создание его полностью захватило меня, и я надеюсь, что и чтение его будет таким же волнующим.
— Хотели бы вы ещё что-то рассказать о своём новом романе?
— Хотя действие этой книги происходит в Оксфорде и Италии, для меня она неразрывно и глубоко связана с Айова-Сити. Я никогда не смогу смотреть на эту книгу, не вспоминая о времени, что я провел в Айова-Сити, работая над ней.