Три вопроса авторам сборника «Зона умолчания»

25 июня 2025

Больше полутора лет мы работали над сборником рассказов молодых современных авторов «Зона умолчания». Это совместный проект издательства NoAge и книжного медиа «БИЛЛИ». В сборник вошли двенадцать рассказов представителей новой волны русскоязычной прозы — Оксаны Васякиной, Евгении Некрасовой, Ильи Мамаева-Найлза, Екатерины Манойло, Ольги Птицевой, Ивана Шипнигова, Нины Дашевской, Антона Секисова, Татьяны Замировской, Артёма Серебрякова, Даши Благовой и Алексея Поляринова.

В сборнике каждый автор отвечает на двадцать вопросов анкеты «Билли», а мы попросили их ответить ещё на три.

1. Если бы у вас была возможность поговорить сейчас с одним писателем или писательницей (из любой эпохи), кто бы это был?
2. Назовите один текст, читая который, вы думали «Жаль, что это написал/написала не я»?
3. Что для вас значит писательство/литература?

 

Даша Благова


  1. Возможно, не стоит встречаться с автором книги, которая по-настоящему впечатлила. Я несколько раз перечитывала «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера, — но что мне дала бы встреча с автором? Скорее всего, от волнения я бы забыла английский, и из всей ситуации родился бы разве что анекдот для моих друзей. Порой я встречаюсь с русскоязычными авторами отличных текстов, но не как с писателями, а как с людьми, — иногда они мне нравятся, иногда нет, но отношение к текстам не меняется.
    Есть только одно исключение — Сильвия Плат. Мне хорошо знакома депрессия, и то, как проходила моя болезнь, очень похоже на то, что описала Сильвия в своем романе «Под стеклянным колпаком». Это единственная писательница, к которой я испытываю много нежности, сочувствия. Я бы правда многое отдала за то, чтобы сказать ей, какой легендой она станет. Бесконечно жаль, что она совершила суицид вскоре после выхода ее единственного романа и даже не узнала, как сильно он повлиял на мировую культуру.
  2. Не совсем понимаю, о чем именно можно жалеть? О том, что мои тексты не столь успешны, или, например, что пишу хуже? У меня никогда не было зависти по поводу чужих текстов — наверное, потому, что самое большое удовлетворение я получаю от процесса. Если в результате у кого-то получилось интереснее или успешнее, я порадуюсь за коллегу.
  3. Какие сложные вопросы! Думаю, для меня писательство — любимая работа, которая помогает справляться с внутренним дискомфортом и осмыслять свой маленький кусочек реальности. А еще благодаря писательству я встретила много прекрасных людей с ценностями, близкими моим: это читатели, писатели, блогеры, издатели и другие профессионалы из книжной индустрии.


 

Илья Мамаев-Найлз


  1. Денис Джонсон. Правда, я бы скорее хотел не поговорить — я бы растерялся, и все бы превратилось в неловкость, — а попасть на «Неделю хаоса» у него дома в Боннерс-Ферри и вместе с ним и остальными строить деревянный домик для гостей, читать, гулять и иногда выбираться в местный бар. Я, как и он, да и все, кто туда приезжал, понятия не имею, как строить деревянные домики, но думаю, мы бы разобрались, и что-нибудь бы и вышло. Отчего-то мне кажется, что это изменило бы мою жизнь.
  2. Не могу такого вспомнить. Есть много текстов, которыми я восхищаюсь: почти все, что написал Джонсон, «Trout Fishing in America» Ричарда Бротигана, «Fat City» Леонарда Гарднера, «Ползут, чтоб вновь родиться в Вифлееме» Джоан Дидион, рассказы Дениса Осокина, «Конармия» Исаака Бабеля — список огромный. Но мне никогда не было жаль, что это они написали эти тексты, а не я. С чего бы мне было жаль? Я бы не смог написать эти тексты. Никто бы не смог, кроме тех, кто их написал. Мне только бывает жаль, что я сам пока еще не написал много всего, что могу написать только я.
  3. Я не знаю. Я не знаю. Что это — когда одна строчка может заставить тебя хохотать, и от нее же тебе страшно жить в этом мире, и вместе с тем, прочитав ее, ты только того и хочешь — жить? А если еще и ты сам ее написал?


 

Екатерина Манойло


  1. Вот прямо сейчас я бы хотела поговорить с латиноамериканской модернисткой Клариси Лиспектор.
  2. Я так никогда не думала. Потому что в первую очередь представляла, через что прошел автор, чтобы написать ТАКУЮ книгу.
  3. Не представляю свою жизнь без.


 

Алексей Поляринов


  1. Борхес. Или Эко.
  2. Их очень много. Я думаю так всякий раз, когда читаю хорошую книгу. Если надо назвать одну, пусть будет «Краткая история семи убийств» Марлона Джеймса.
  3. Писательство — это постоянное ощущение, что тебе не хватает таланта, и между тем, что ты хочешь написать, и тем, что получается написать, всегда есть зазор, который ты пытаешься преодолеть. Но преодолеть его невозможно.


 

Ольга Птицева


  1. Я бы выпила вина с Тэффи. Думаю, у нее было столько историй, столько баек и сплетен, столько воспоминаний, что нам бы их хватило на пару бутылочек, минимум.
  2. Весь сборник рассказов «Конец света, моя любовь» Аллы Горбуновой делает мне физически больно от этого ощущения — ну почему? почему это уже написано? И написано не мной! Уже несколько лет страдаю, правда.
  3. Писательство для меня — про возможность рассказать историю, и этим создать пространство, в котором сначала мне самой, а потом и читателю, будет возможно обрести новый опыт, пережить его, оставить его в себе. Это про чувства, про голос, про оптику, через которую я вижу мир, и предлагаю другому посмотреть вместе со мной. Собственно, в книгах, как читательница, я ищу именно это — чужой взгляд на важное для меня, и точки пересечений, которые я нахожу в процессе чтения.


 

Иван Шипнигов


  1. Писатель из будущего. Верхнепалеолитический художник выражал свои впечатления от охоты, я — от похода в магазин, а что и в какой форме будут выражать люди будущего, если они будут? Роман воспитания о 40-летнем подростке, фертильная драма о сложностях зачатия в 60, смерть Ивана Ильича в 120? Производственный роман о выращивании мяса — удобных в транспортировке брикетов мышечной и жировой ткани без нервной системы, философская сатира о жизни с клонированным сапиенсом (с эпиграфом из «Собачьего сердца») или печальная роуд-муви-повесть о собирании пластика на обед? Каким будет язык, и какие наборы правил и приемов будут преподавать в школах творческого письма, если, допустим, нашу речь заменит что-то вроде телепатии?
  2. Фраза из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова: «Балаганов долго думал, несмело улыбаясь, и наконец объявил, что для полного счастья ему нужно шесть тысяч четыреста рублей и что с этой суммой ему будет на свете очень хорошо».
  3. Не поддающаяся научному объяснению магическая возможность создать что-то из ничего.


 

Татьяна Замировская


  1. Кен Кизи. Мне кажется, он как-то не вовремя умер и не дождался моего переезда в США! Я бы точно взяла у него интервью! Это и был мой план, когда я приняла решение стать журналистом, но Кизи умер почти сразу после 11 сентября 2001-го вместе с прежней Америкой. А потом и Хантер Томпсон (он тоже был в планах) умер. Никто меня не дождался, кроме Патти Смит. Вот с ней бы и хотела поговорить основательно, а не просто случайно сталкиваться в кофейнях Манхэттэна!
  2. Я назову один из недавних — книга Константина Зарубина «Повести л-ских писателей». Но в этом больше восхищения, чем зависти, — такая радость от того, что вещи, которые мы делаем, на самом деле больше, чем мы.
  3. Один из самых доступных (но не самых простых) способов преодолеть небытие и автоматизм существования, выбраться за пределы человека и ничего не бояться.


 

Артём Серебряков


  1. Я бы искренне предпочел, чтобы в качестве собеседника можно было выбрать не пишущее существо, а животное иного рода. Художника там, ну или композитора, ну или, на худой конец, кинорежиссера. Мунка или Шиле, Фельдмана или Гурецкого, Муратову или Асанову — послушать их рассуждения на предмет художественной техники я бы очень хотел. Что касается литераторов, то с ними я острее, чем со всеми остальными, ощущаю необходимость держать дистанцию и редуцировать факт их существования исключительно к факту существования текстов. А когда хочется говорить с текстами, авторские рты только мешают. Придумал! Давайте для разговора выберем комиксиста/мангаку, например Брехта Эванса или Тайё Мацумото. С недописателями я хотя бы чувствую достаточную общность.
  2. Мне не приходит в голову ни один литературный текст, о котором я бы так подумал всерьез. Только иронически: «Как жаль, что замечательный автор так испоганил задуманное». Дело в том, что обычно критерий художественных симпатий у меня такой: чем больше нравится текст, тем больше мне хочется там что-то изменить, развить, перевернуть или отбросить, — в голове запускается машинка фантазий на тему возможных трансформаций. Полагаю, так выражается желание продлить отношения с любимым произведением. А вот если текст не захватывает, то и думать о его возможных трансформациях неинтересно.
  3. Если коротко и упрощенно: литература — это своеобразная истина о мире в той мере, в какой у нашего опыта и мышления есть к этому миру доступ. Парадокс в том, что истина сия открывается только негативно: через ложь, вымысел и искажение действительности, которые неизбежно осуществляются в литературных произведениях (даже претендующих на реализм/натурализм).


 

Евгения Некрасова


  1. Ни с кем. Мне кажется, у писательниц и писательниц всё в книгах.
  2. «Мой год отдыха и релакса» Отессы Мошфег.
  3. Для меня это по-прежнему лучшая профессия на свете, сильнее всего приближенная к магии. У меня амбиция или мечта — очень хочу, чтобы тексты моих выпускниц, выпускников и мои литературу тоже меняли как-то бы, помогали людям.


 

Антон Секисов


  1. Еврипид.
  2. «Старуха» Даниила Хармса.
  3. Способ взаимодействия с реальностью.


 

Нина Дашевская


  1. Сама идея встретиться и поговорить меня, скорее, пугает; я растеряюсь. Скорее — не поговорить, а просто рядом посидеть. Так-то ими всё уже сказано в текстах. Если выбирать одного из всех, то, пожалуй, Чехов.
  2. Нет такого. Многие книги восхищают и удивляют; иногда чувствуешь удивительное и странное совпадение (скажем, с Олешей так было). Но я — это я, другие тексты никогда не хотелось присвоить.
  3. Возможность говорить, быть услышанным. И — я просто люблю читать истории; читаешь — проживаешь дополнительную жизнь (когда пишешь — тоже, конечно же, только сильнее погружение).


 

Оксана Васякина


  1. Не думаю, что встречи такого рода приносят удовольствие или могут удовлетворить запрос желающего. Лучше читать книги и ни с кем не разговаривать.
  2. Все тексты поэтессы и писательницы Софии Сурковой.
  3. Это моя работа.




Беседовала Юлия Кузмина

Специально для polyandria.ru