И к работе, и к мечте отношусь гибко. Интервью с Ань Чжэ

11 ноября 2026

В ноябре в детской редакции выйдет «Красный цветок» в переводе с китайского Алины Перловой — нежная сказка о привязанности, переменах и свете, которым можно делиться. Автор книги Ань Чжэ — номинант премии «Открытие» Международного фестиваля комиксов в Ангулеме и участник выставки иллюстраторов Болонской книжной ярмарки.

Вот что говорит автор о «Красном цветке»: «Хотя с самого начала было известно, что эта книжка-картинка создаётся в рамках детской литературы, в процессе я всё время думал о том, что стоит вырваться за пределы этого ярлыка и сделать книгу, которая могла бы расти вместе с читателем — такую, чтобы в разные жизненные этапы она читалась по-разному и оставляла разные ощущения. Поэтому почти год ушёл на то, чтобы раз за разом перестраивать архитектуру истории. Так, „Красный цветок“ стала историей, которая вращается вокруг девочки с отметиной на лице; через её взгляд и через её внутренний мир отражаются она сама и её отношение с окружающим нас миром».

Перевели интервью с иллюстратором и по совместительству актёром Ань Чжэ, в котором он рассказывает, как совмещает две разные, но взаимовыгодные профессии, о цветовой палитре его работ, важных темах и проблемах современности, любимых художниках, хобби и привычках.


— Вы стали актёром по воле случая, будучи художником. Расскажите, как это произошло. В чём разница между актёром и художником? Изменилась ли ваша жизнь?

— Когда я только вернулся из Европы, книжный магазин Eslite пригласил меня поделиться опытом участия в зарубежных выставках и получения наград. Как раз на мероприятии присутствовала режиссёр Сюй Юйтин. После окончания я получил её визитку. Поначалу я решил, что она занимается чем-то связанным с искусством, но при встрече понял: она хочет, чтобы я сыграл роль. Сперва я сопротивлялся, но режиссёр Сюй сама вышла из художественной среды и пишет сценарии, поэтому говорила со мной как с творцом: творцу нужен более разнообразный жизненный опыт, и эти питательные вещества сделают будущее творчество более многогранным и интересным. Тогда я не согласился сразу и уехал на резиденцию в Новую Зеландию, чтобы использовать это время для размышлений. Трогательно, что за это время режиссёр Сюй дала мне несколько сценариев и включила мои работы в них в виде анимационных вставок — в каждой серии были продолжения художественных работ. Эти идеи отличались от того, что я представлял об айдол-драмах. Например, в «Сестре» Синь Яи ищет, что такое «подарок», и моя работа «The Gift» превращается в анимацию — это показалось мне интересным, и я согласился, что это связано с искусством.

   

После возвращения я начал брать уроки актёрского мастерства, и вот уже более четырёх лет как я актёр. Моя жизнь не сильно изменилась — я по-прежнему чувствую себя обычным художником: на съёмках я актёр, в остальное время рисую. И к работе, и к мечте отношусь гибко.

— В ваших работах часто нет диалогов — только символы (коды), которые полностью передают историю, и в основном используется чёрно-белая гамма. Это ваш постоянный стиль?

— В Тайване действительно немногие понимают мои работы, но я уверен, что найдутся те, кто поймёт. Каждый человек с детства учится писать по картинкам, поэтому способность понимать изображения и воображение врождённы — просто в процессе взросления мы их теряем. Поэтому я настаиваю на том, чтобы в работах не было текста: как в немом кино, изображение — главный герой. Что касается кодов в работах — мне очень нравится мистический элемент семиотики, и я позволяю зрителю самому интерпретировать их значение и скрытый смысл. Мне действительно ближе чёрно-белая гамма — в ней есть тайна. Будь то видео или графика, чёрный, белый и разные оттенки серого: без цвета зритель получает больше пространства для воображения, может сам добавлять комментарии и определять атмосферу сцены. Мне очень нравится это чувство. Чаще всего я начинаю с чёрно-белых линейных набросков, потом перевожу в цвет, но каждый раз мне больше нравится исходная тональность, поэтому всё остаётся чёрно-белым.

   

— В темах ваших работ есть забота об окружающей среде, справедливости, капитализме. Какие социальные вопросы вы отслеживаете?

— Я очень внимателен к социальным явлениям и часто думаю: почему молодёжь сегодня заботится не о самом важном? Эти темы тесно связаны с нами, но все не очень обращают внимание, поэтому я отражаю реальность в работах. Мои темы критичны, даже сатиричны по отношению к современному обществу. Например, «Исчезнувший № 226» — сатира на капитализм: каждый любит приближаться к власть имущим, словно это ритуал обожествления, а те, кто не хочет склоняться, жаждут революции. Это отражает то, что разрыв между богатыми и бедными будет только расти, ресурсы Земли в итоге захватят влиятельные — это несправедливо. Но иногда я думаю: эти темы легко сделать основой творчества, но они не могут заразить многих — может, нужно образование? Сегодня общество слишком сосредоточено на развлекательной ценности: все в этой культуре думают — зарплата такая, среда такая, поэтому ищут так называемое «маленькое счастье» и не считают нужным тратить время на размышления, ведь всё равно не решить. Но это заставляет меня задуматься: можно ли добавить развлекательный эффект в работы, передавая очень серьёзную проблему, — хотя бы чтобы вы обратили внимание. Недавно следил за конспирологическими теориями после смерти режиссёра Ци Болиня, за тем, что четвёртая АЭС снова заработала без причины. Иногда кажется, что среда удручает: выходит новость, множество СМИ освещают, но после одного репортажа всё заканчивается — как разовая покупка. Такое состояние не приносит стране прогресса, а то и регресс.

— Как вы проводите день, когда нет съёмок?

— По привычке начинаю день с пуровера, затем выбираю музыку под настроение, погружаюсь в звуки, вхожу в состояние — как ритуал — и начинаю творить. Во время творчества полностью погружаюсь, провожу почти весь день, и в это время со мной обычно не связаться.

   

— Слушаете музыку во время творчества? Какую музыку любите?

— Во время творчества включаю музыку, предпочитаю британский психоделический рок — очень люблю Anna Calvi, Hunky Dory, группу Colder, иногда слушаю джаз.

— Какие у вас есть хобби помимо рисования? Или способы снять стресс?

— Я очень люблю море. Творчество — довольно замкнутое занятие, у моря всегда появляется ощущение простора. Также увлекаюсь дайвингом: в тихом беззвучном внутреннем космосе словно слышишь только себя, ведёшь внутренний диалог, успокаиваешь внешние потрясения — это приносит силу покоя. Я всегда мечтал держать в багажнике гидрокостюм и, не считаясь со временем, просто сорваться с места.

— Вас любят описывать словами «таинственный», «меланхоличный» — нравится ли вам это? Опишите себя тремя словами.

— Современные люди привыкли навешивать ярлыки, определять, какой ты человек. Для меня это чужие оценки, они мало влияют. Это первое впечатление от внешности и прямые ассоциации. У каждого много сторон, а я Близнецы — меня ещё легче связать с «двойственностью». Я могу показывать то, что от меня ожидают, но всё равно следую себе. Если описывать — я фантазёр: в голове постоянно крутится много идей, и я их рисую. Я действительно довольно молчалив, люблю тихое уединение, но на съёмочной площадке, конечно, взаимодействую с командой.

— Когда вы осознали, что у вас есть страсть к художественному творчеству?

— Я любил рисовать с детства, многие дети в детстве тоже любят рисовать. Но когда начинается давление школы и учёбы, искусство и рисование чаще всего быстро исключаются — думаю, это очень распространённая ситуация в тайваньском образовании. Однако, столкнувшись с таким выбором, возможно, потому что я действительно очень люблю рисовать, я выбрал в рамках существующей системы школу, которая позволила бы мне продолжать учиться рисованию. После этого я действительно начал больше сосредотачиваться, определился с целью и захотел, чтобы это стало делом будущего.

— В прошлых интервью вы упоминали, что цените работы таких режиссёров, как Вонг Карвай и Энг Ли. Поделитесь любимым художником? Почему этот художник вас привлекает?

— На меня всегда вдохновляли три творца разного склада. Первый — Уолт Дисней: для меня он мечтатель, способный сделать возможным всё невидимое. Другой — Тим Бёртон, чей стиль я очень ценю; думаю, он возвеличил «мизантропию», и сам он мизантроп. Однако на Тайване «мизантропия» часто несёт оттенок критики и насмешки, поэтому в такой среде часто чувствуешь себя стеснённо. Последний — Сюндзи Иваи; мне очень нравятся его «Ласточкин хвост» и «Всё о Лили Чоу-Чоу». Что касается живописи, мне также довольно близок Эгон Шиле.

— За то время, пока вы занимаетесь творчеством, изменилось ли ваше душевное состояние? Каково оно сейчас?

— Перемена действительно есть, думаю, у большинства творцов так же. Мы все должны пройти через процесс «самосомнения»: любишь то, что делаешь, но когда все вокруг говорят: «Делать то, что любишь, невозможно, у этого нет будущего», — со временем возникают сомнения в себе. Награды и возможность участвовать в выставках и конкурсах дали мне понять, что я могу продолжать «творить». Но это не значит, что после награды всё пойдёт гладко или все трудности решатся сами — на самом деле многое ещё нужно преодолеть. Награда — это лишь утверждение внутренней ценности, но внешняя ценность не обязательно утверждается. Награждённые работы не обязательно имеют рыночную ценность — в реальности это по-прежнему две разные вещи.

   

В процессе творчества можно, разумеется, погружаться в себя, но обычно я сначала определяю цель: если хочу говорить с читателем, то соответственно продумываю более подходящую форму; участие в конкурсе — это, возможно, другая, более исповедальная, «эгоистичная» форма. Я никогда не считал свой творческий путь гладким, но именно благодаря этим неровностям я смог нарисовать эти работы.

До сих пор я, конечно, продолжаю сомневаться в себе, но это постепенно превратилось в другое состояние. Некоторые, возможно, иначе трактуют мою ипостась; хотя мне не очень важно, что думают другие, но чтобы то, за что я держусь, имело продолжение, в конце концов приходится сталкиваться с рыночной оценкой. Это самосомнение сейчас скорее о том: «Помимо моей актёрской ипостаси, как мне показать свои работы большему числу людей?» Я думаю о том, как с помощью иного способа диалога или стиля рисунка представить свою историю.

— Помимо новой книги, чем ещё хотите поделиться?

— Я всегда надеялся своими силами воодушевлять окружающих делать то, что они хотят. Мечта для меня — это то, чем я очень увлечён; хотя это может быть и не то, что все одобрят, но у нас всё равно есть энтузиазм продолжать настаивать — таково моё определение мечты. Но в этом мире слишком много тех, кто критикует чужие мечты, и слишком много разочарований. На самом деле я не считаю, что они все неправы, но я хочу предложить другой голос, сказать людям: если продолжать настаивать, у тебя, возможно, появится шанс быть увиденным или услышать те голоса, что тебя воодушевляют.

   

— В завершение: какие планы на новый год? Или поделитесь дурной привычкой, которую очень хотите бросить, и хорошей, которую надеетесь выработать.

— Надеюсь пить меньше кофе (но незаметно в процессе интервью Ань Чжэ снова осушил чашку), потому что во время съёмок раньше почти каждый день выпивал по три и больше. Думал, что съёмки не будут такими утомительными, но поскольку в любом жанре самое важное для актёра — войти в эмоции персонажа, к тому же многие сцены снимаются не по порядку, эмоции между сценами часто прерывисты и несвязны, поэтому поддерживать определённый уровень сосредоточенности очень тяжело. Хотя физических нагрузок нет, это сильно истощает дух. Что касается хорошей привычки — надеюсь, моя жизнь станет более размеренной. Из-за съёмок, возвращаясь домой, я обычно уже очень устал и не мог выделить много времени и сил на творчество, поэтому надеюсь наладить оба дела.