Для меня зелёный флаг — это когда я пританцовываю, рисуя. Интервью с Катериной Ворониной о творчестве, радости и свободе
Катерина Воронина — иллюстратор и художник-муралист, дважды победитель Болонской детской книжной ярмарки и обладатель золотой медали Сообщества иллюстраторов (SoI, New York). «Куда мы идём?» — первая книга, которую Катерина написала и проиллюстрировала сама.
Эта книга о том, как путешествия помогают детям справляться с тревогой, открывать новое, учиться доверять миру — и возвращаться домой немного взрослее. Иногда самое важное приключение начинается именно тогда, когда мы меньше всего хотим отправляться в путь.
Поговорили с Катериной о том, как из детских фантазий рождаются книги, почему важно рисовать с удовольствием, о переездах и умении слушать своё сердце, а ещё — о жажде жизни, теннисе на закате и о том, что счастье, кажется, всегда рядом.
— Катерина, расскажите о себе и о том, с чего всё началось. Как вы оказались в той точке, в которой находитесь сейчас?
— Кажется, я правда не знаю, как ответить на этот вопрос, чтобы избежать самой клишированной банальности: но я оказалась там, где я оказалась, вероятнее всего, потому что всегда старалась слушать своё сердце и доверять внутреннему голосу, даже когда путь был тернистым. А так, я художник, иллюстратор и мурал-артист. Рисую с детства, сколько себя помню. Сейчас я живу в Париже, 8 сентября будет 10 лет, как я живу за границей; до Парижа я успела пожить 2 года в Тель-Авиве и 5 лет в Берлине.
— Как вы познакомились с издательством «Поляндрия»?
— Кто же не знает «Поляндрию»! Но по-настоящему мы начинаем знакомиться вот только сейчас, когда в издательстве выходит моя книга на русском языке. Я очень этому рада — и событию, и знакомству по-настоящему.
— Как вы придумали эту историю? Чем она особенная для вас?
— Идеи для этой книги жили во мне многие годы. Мне хотелось создать для маленькой себя что-то такое, что в детстве удивило бы меня, — а что, так можно? Чтобы она меня не просто удивила, а сразила — такой была главная задача. Мне хотелось хулиганить и удивлять саму себя, и, конечно, наполнить страницы самыми добрыми и волшебными из своих детских воспоминаний. Мама всегда поощряла мои детские фантазии и идеи.
|
История не создавалась линейно, скорее всё началось с иллюстрации с огромными руками, торчащими из машины. Эта иллюстрация в другом стиле стала победителем на Болонье в 2020 году. А в детстве я и правда представляла, что если бы мои руки были огромными, я могла бы гладить ими горы, а те были бы мягкими, как котики. Спасибо маме и папе за наши путешествия!
|
— «Куда мы идём?» — первая книга, написанная и проиллюстрированная вами. Какие профессиональные качества работа над этой историей раскрыла в вас? Какие внутренние изменения произошли?
— Я помню, как приехала в Болонью в 2023, ходила, смотрела там стенды с книжками, анализировала, что мне самой нравится. К тому моменту у меня уже было нарисовано около шести разворотов книги. Приехала домой (тогда ещё в Берлин) и перерисовала всё заново. Я просто поняла, что мне нравится живой, лихой, хулиганский рисунок, а у меня были иллюстрации хорошей девочки, более зализанные и говорящие: «Смотрите, как я умею рисовать!» Это моя вечная внутренняя борьба: рисовать легче и смелее, и чтобы было удовольствие от самого процесса. Я верю, что зрителя не обманешь. Тебе было скучно рисовать? Значит, кому-то будет скучно на это смотреть. Рисуя, ты делишься своей энергией. Для меня зелёный флаг — это когда я пританцовываю, рисуя.
|
— Книга получилась очень красочной. Расскажите, пожалуйста, как вы работали над цветом. Какие техники и приёмы вы использовали?
— Там микс гуаши, восковой пастели и карандашей. Мне часто говорят, что моя палитра людям любится. Мне это очень приятно, но я на самом деле всегда ограничиваю себя в цветовой палитре, работая над проектом. Может, в этом мой секрет? Мне страшно не удержать все цвета, и я заранее ищу те, что бы здорово смотрелись друг с другом, — то есть заранее придумываю палитру. В доказательство моим словам: в этой книге вы почти не встретите оранжевый, фиолетовый, красный, а серый есть только холодный.
|
|
— Что было лёгким, а что сложным в работе над книгой?
— Персонажей мне легко рисовать, просто потому что всё моё портфолио из них состоит, я с закрытыми глазами персонажа могу создать. А вот разворот с морем, где девочка заглядывает под воду (тоже моя фантазия из детства), я перерисовывала в страданиях какое-то неадекватное количество раз. Я не фанат рисования воды, не было особенно опыта, и я долго не понимала, как в формате существующего стиля должны быть созданы эти страницы. Но конечным результатом я в итоге осталась довольна.
|
В процессе появился второстепенный персонаж, мистер Дельфин! У него происходит своя эволюция и развивается своя история на страницах, но надо вглядываться и искать его! Это вот тот самый второй слой, на который можно обратить внимание, только если очень любишь книгу и перечитываешь её.
 |
Как раз для маленькой себя: если бы я, каждый раз перечитывая книгу, обнаруживала новую деталь в ней, я бы чувствовала особенную связь с автором, как будто эти жемчужины оставлены специально для меня, а другие дети их не замечают. Это ведь приятное чувство, не правда ли? То есть книга для всех и не для всех. Тем, кому она понравится, она может подарить куда больше глубины и секретов.
|
Вот вам, например, один секрет: на развороте, где коты-горы, нарисовано семь больших кошачьих лиц. Сможете найти их все? Я знаю тех, кто находил!
|
|
|
— Случилось ли что-то необычное, забавное или трогательное с вами во время работы над книгой?
— Мне нужен был знак свыше, чтобы решиться, и практически сразу после контракта с издательством на эту книгу я собралась с духом и переехала ещё раз, чтобы снова всё начать с нуля, но уже в Париже. Было непросто, но я себе очень благодарна за этот шаг! Так «Куда мы идём?» со своим почти философским названием задала мне новый вектор пути.
— Думаете ли вы о будущих читателях в момент работы?
— Да, я думаю о будущих читателях, конечно же, кажется, я попыталась это описать выше. Всё время в процессе работы над книгой главным её критиком была маленькая Катя.
|
 |
— Кем вы хотели стать в детстве? И кем бы вы стали, если бы не художником?
— До того как я захотела стать художником (ну, лет в 10), кажется, у меня всё было по классике: любовь к динозаврам (отсюда мистер Трицератопс, коне́чно же) и желание стать археологом. Сейчас моё хобби — смотреть подкасты про квантовую физику. Вся магия, весь Бог, и философия, и все загадки мироздания, кажется, затаились за кулисами и шлют нам свои замысловатые послания. О, как же их расшифровать? В детстве у меня не было такого учителя, кто смог бы подарить мне любовь к точным наукам (а точные ли они?), но если бы такой человек маленькой мне встретился, кто знает, кем бы я стала теперь?
— Какие книги вы любили в детстве? Какие иллюстраторы и художники были самыми любимыми и, возможно, на вас повлияли?
— В детстве я обожала эту: «Погода была ужасная, принцесса была прекрасная, днём во втором часу...» Знаете её? Очень смешная книжка. Ещё был странный польский комикс — «Приключения Кляксы», кажется, назывался, — мы с мамой раздергали эту книгу на цитаты в нашем общении в своё время, представляете, как я её любила? Диснеевская толстая энциклопедия про человеческий организм и здоровье (там картинки, коне́чно). Иссумбоси — великолепно нарисованные страшные демоны в конце! «Госпожа Метелица» Булатова! У меня хорошая визуальная память, поэтому названия каких-то книг я, может, и не вспомню, но иллюстрации из них сохранились в моей памяти. Из русских художников моя любовь навсегда к Александру Дейнеке (и к станции метро «Маяковская» в Москве). Ещё в детстве обожала Херлуфа Бидструпа, и я до сих пор в шоке, что в Европе о нём почти никто не знает.
— Чем вы любили заниматься в детстве и чем любите заниматься сейчас в свободное время (и от рисования в том числе)?
— В детстве я любила дружить с другими детьми. Как можно было с таким общительным характером выбрать такую интровертскую профессию — я до сих пор не могу понять!
Сейчас я в погоне за жизнью: выучить новый язык, ассимилироваться, справиться со всем — первые годы в новой стране всегда стрессовые. Когда есть возможность, я очень люблю играть в теннис. Музеи, кино — это всё понятно, но иногда идёт визуальное перенасыщение. А вот когда ты бегаешь за мячом где-нибудь на открытом корте, а солнце садится, обнимая Париж своим нежным розовым светом, — во мне пульсирует вся эта жизнь, и я проживаю её в моменте, в осознании и радости.
— Что бы вы посоветовали себе в детстве?
— «Катька, маленькая моя, ничего не бойся. Всё у тебя получится. Ты смелая и честная. Верь больше в себя, не слушай тех, кто хочет обидеть. Не сдавайся, если что-то не получилось сразу. Пожалуйста, не стремись никому ничего доказывать — только если самой себе. Я тебя очень люблю. Учись усерднее, никогда заранее не узнаешь, что потом пригодится». Так бы я себе сказала!
— Опишите свой идеальный день.
— Хороший день сделать таким нетрудно: друзья, встречи, солнце, и мы куда-нибудь едем/идём. А вот идеальные дни они на то и идеальные, чтобы никому про них не рассказывать! У меня есть мечта о том, каким бы мог быть мой идеальный день, и я очень надеюсь встретить его однажды именно таким. Мечтать — тоже важно и классно.
— Что вам помогает не буксовать и не застревать во время работы?
— Если ты застрял в работе, выхода два: надо попрокрастинировать немножко и признать, что эта стрессовая подготовительная часть работы есть У ВСЕХ художников! Или жёстко переключиться и поделать что-то совершенно другое. А вообще это ещё вопрос дисциплины: когда надо — я сижу и делаю.
— У вас есть любимое место, где вы рисуете? Есть ли у вас скетчбук?
— У меня есть скетчбук, и скетчер я заядлый! А в каком городе вам рассказать про своё любимое место? Такое найдётся в каждом из моих последних четырёх домов.
— Есть ли у вас какие-то творческие ритуалы?
— Я люблю рисовать стоя: чем больше свободы движения в теле, тем свободнее будет рисунок на бумаге.
— Есть ли современные иллюстраторы, за которыми вы следите? Чьё творчество вас восхищает?
— Конечно, у меня есть любимые иллюстраторы. Их слишком много и одновременно нет кого-то одного, кого бы я прямо сейчас в этом периоде выделила отдельно.
— Если бы у «Куда мы идём» был саундтрек, то каким бы он был?
— Это гениальный вопрос, но по правде я не знаю на него ответа. Можно я отвечу так? Саундтреком к своей жизни я бы выбрала Bubamara Эмира Кустурицы.
— Вы рисовали муралы и занимались керамикой. Есть ли что-то (в профессиональном плане), что вам хотелось бы попробовать, но вы ещё этого не делали?
— Мне скорее хочется сейчас развиваться и углубляться в том, к чему я уже успела прикоснуться, чем пробовать новое. Время собирать камни.
— Есть ли вещи, которые невозможно нарисовать?
— Есть вещи, которые я бы не захотела рисовать или не смогла бы. Но я уверена, что тогда нашёлся бы в мире другой артист, кто бы охотно справился с этой задачей.
— Почему вы рисуете, Катерина?
— Потому что это мой осознанный выбор — мой путь, образование и профессия. Метафизически — потому что в процессе я иногда переживаю состояния редкой ясности и волшебства мгновения. Эти чувства настолько сильны, что сомнения исчезают, и мне хочется прикасаться к ним снова.
 |
— Есть ли у вас большая профессиональная мечта?
— Профессиональных мечт у меня очень много. Ну, давайте начнём с простого: я хочу создать мурал в Париже и в Лондоне.
— Ваша идея счастья.
— Счастье — это когда все живы и здоровы. Когда светит солнце и целует пятки море. Когда смеются вокруг любимые и когда свои щёки болят от хохота. Когда что-то хорошее так тронуло сердце, что аж до слёз. Когда танцуешь, как дикий, забывая обо всём на свете и вокруг.