Нам нравится находить нерассказанные сюжеты и работать с ними. Интервью с Анной Русиновой и Дмитрием Гусевым
В августе в «Поляндрии» вышел графический роман «Смолянки. Школа выживания благородных девиц» Анны Русиновой (ранее в детской редакции выходил её комикс «Затмение. История одной экспедиции») и Дмитрия Гусева с иллюстрациями Татьяны Цырлиной. Главным героиням этой истории — бунтарке Вере, аристократке Милице и тихоне Наташе — предстоит пережить приключение, в котором справедливости можно добиться, только нарушив правила, разгадать тайну призрака — лишь преодолев страхи, а растопить холод Смольного и обрести новую семью — доверившись подругам.
Поговорили с Анной и Дмитрием о работе над книгой, исследованиях, любимых фрагментах истории и призраках.
— Анна, когда вышел комикс «Затмение. История одной экспедиции», вы уже знали, что грядут «Смолянки»? Что предшествовало появлению истории про благородных девиц?
Анна:
Да, я знала, что после «Затмения» будут «Смолянки». Какое-то время мы работали над ними параллельно. Идея родилась в разговоре с Димой: мы хотели сделать комикс про Смольный институт, но не строгую историческую драму, а историю, которая была бы близка и понятна современному читателю.
Дмитрий:
Появление «Смолянок» — история и спонтанная, и закономерная одновременно. Мы придумали их случайно, потому что специально не планировали исторический комикс, не искали тему или историю. А закономерно, потому что «Смолянки» как-то оказались логичны после «Бестужевок» (комикс о первом женском университете в России, который вышел в 2021 году в издательстве «Самокат»). Тут и звучание, и продолжение темы истории женщин. И образование, конечно. А ещё нам нравится находить какие-то нерассказанные сюжеты и работать с ними.
— Кому принадлежала идея рассказать о смолянках и почему это важно — поделиться этой историей? Случается ли задумываться, что есть истории, которые важно рассказать в правильное время?
Анна:
Идея сделать комикс именно о Смольном институте принадлежала Диме — я в тот момент предлагала тему гимназисток. Но его вариант оказался ярче и «зажигательнее». И да, я часто думаю о том, что некоторые истории ждут своего часа, и очень важно не пройти мимо этого момента.
Дмитрий:
Помню, что мы сидели с Аней в «Подписных изданиях», пили кофе, и подумалось: «А почему не сделать комикс о приключениях девчонок в Смольном институте?». Нам сразу показалось это хорошей идеей, потому что Смольный институт это в известном смысле — один из брендов Петербурга. Исторических, естественно. А дальше мы уже стали раскручивать идею: расскажем историю о Смольном, покажем как было на самом деле, разрушим все эти мифы о «кисейных барышнях», нежных созданиях, — институтках.
Но не думаю, что для «Смолянок» есть «правильное» или «неправильное» время. Уверен, история про дружбу, приключение, противостояние системе, борьбу за свои мечты, всегда интересна. Скорее, приходит новое время, когда стоит заново рассказать такую историю, пусть и про героинь, которые жили больше ста лет назад. Просто рассказать голосом из сегодня, понятным языком, без назиданий или урока истории.
— О чём в первую очередь для вас комикс?
Анна:
Для меня этот комикс — о девичестве и дружбе.
Дмитрий:
«Смолянки» для меня — это шалость. Мы же сразу решили, что это не будет серьёзная книга о том, как было тяжело учиться в Смольном или о женской судьбе. Это всё в комиксе есть, конечно, но мы хотели взять трёх героинь, познакомить их, столкнуть со Смольным институтом, тайной, влюблённостью, потерей и обретением. И наблюдать за ними, погрустить и посмеяться с ними.
|
— Расскажите о совместной работе. Раннее вы уже работали в том же составе над комиксом о бестужевских курсах. Как много и что каждый из вас приносит в проект? Бывали ли такое, что нужно было отстаивать тот или иной фрагмент в истории?
Анна:
В коллективной работе отстаивать свою позицию приходится постоянно — у каждого своё видение и своё представление о героинях и ситуациях. Мы много объясняем, спорим и даже защищаем свои идеи. Но при этом нужно быть готовым пожертвовать сценами, репликами и даже персонажами, если они перестают работать на историю.
Дмитрий:
Да, «Смолянки» — это вторая наша совместная книга (первая — «Бестужевки») и второй же комикс (а у Ани — третий). Мы в процессе постоянно меняемся ролями, но глобально Аня — про историческую ткань истории, факты, исторический контекст и разные нюансы и детали, без которых книга была бы не такая правдоподобная и реальная (например, у смолянок были уроки вышивания, где часто готовили подарки Императорской семье, это у нас есть, или что в Смольном воспитанницы часто ставили театральные постановки, что влияет на сюжетный твист в последней главе). А мне в этот раз понравилось писать диалоги и придумывать какие-то неисторические вещи, разные отсылки к общекультурным историям (например, у нас там есть персонажи с картин Левицкого, поищите их).
— Есть ли что-то общее между комиксом «Затмение» и «Смолянки», а в чём главное отличие?
Анна:
Честно говоря, я не задумывалась об этом, но сейчас могу сказать точно: общее — это дружба между героинями. А главное отличие — в цвете.
— Почему нам всё ещё так интересно погружаться в прошлое?
Анна:
Думаю, прошлое, о котором идёт речь в комиксе, не такое и далёкое. Для современных родителей всё ещё актуально напоминать, что действия взрослых без учёта чувств детей могут сделать детей глубоко несчастными.
Дмитрий:
Любопытство? Наверное, да! Всегда интересно узнать, а как там люди учились, ели, отдыхали, ругались сто или сто пятьдесят лет назад. А ещё это отдельный тип удовольствия — понимать, что тогда были те же проблемы: вкусно поесть, понравиться кому-то, подольше поспать, подружиться, попасть в классное место (на приём к Императору, например). В общем, прошлое — это такой аттракцион.
— Как долго шла работа над историей?
Анна:
Мы работали три года — с разной скоростью и степенью вовлечённости. У меня даже есть фотография, сделанная в июне 2023 года: я лежу в больнице со сломанной ногой, а рядом со мной — книга о выпускницах институтов благородных девиц.
Дмитрий:
Мы в целом пришли в «Поляндрию» с уже проработанными персонажами, сюжетом, общей атмосферой. Лор мы собрали заранее. А потом с редактором (Марго, привет!) доводили до ума отдельные главы, диалоги, сюжетные линии, а Таня Цырлина (художница) отрисовывала сам комикс.
— Каких знаний, подкованности в теме вам не хватало? Что стало открытием?
Анна:
Больше всего не хватало скучных бытовых подробностей из жизни воспитанниц. Этикет того времени не позволял девушкам и женщинам обсуждать вопросы личной гигиены даже в личных дневниках, а тем более в письмах близким. Поэтому у нас мало сведений о том, как часто мылись воспитанницы или чистили ли зубы. О парадной жизни Смольного мы знаем достаточно, но она почти ничего не говорит о том, как девочки жили на самом деле.
Дмитрий:
Для меня вся история про Смольный — нечто новое. Пришлось изучать всё — от воспоминаний смолянок до книг о них, об эпохе, массу неочевидных мелочей. Например, пришлось почитать книги и исследования о детском и школьном фольклоре, о народном фольклоре — а всё для одного короткого стишка (по сути, проходной мелкий эпизод, а нам было важно, чтобы он был не случайным). Конечно, было много работы с чисто академическим материалом, были походы в сам Смольный. Для части глав мы долго изучали планировки института, чтобы понимать, как ходят героини, куда бегут, когда ловят кое-кого (не буду рассказывать заранее).
|
— Какие книги, источники помогли погрузиться в тему? Попали ли какие-то из них на страницы комикса, например, в виде книги в руках Веры Богдановой?
Дмитрий:
Книг и источников о Смольном институте, с одной стороны, кажется, что много, с другой, значительная часть из них — это повторы и пересказы. Первоисточников не так уж и много: Устав института, принятый Екатериной II, воспоминания смолянок (Быковой, Водовозовой и многих других), какие-то отдельные архивные документы, газетные статьи о смолянках (тут Аня провела колоссальную работу с онлайн-базами прессы того времени). А ещё мы старались проработать любой факт, даже небольшой. Так, книга, с которой Вера появляется на обложке, — это реальная книга 1862 г., которую она, скорее всего, читала — естественно научная книга «Космос: Опыт физического мироописания» Александра фон Гумбольдта. Её уже перевели к моменту нашей истории (1880-е гг.). Это фундаментальная попытка той эпохи дать научное описание устройству мира, от геологии до физики планет. Такой Стивен Хокинг своего времени.
— В новом комиксе вы продолжаете изучать историю женского образа и, кажется, эту тему невозможно исчерпать. Какой он получился в этой истории?
Анна:
Девичество — удивительный и в то же время очень сложный этап. Я рада, что мы сделали комикс о девочках, живущих своей «обычной», повседневной жизнью и сталкиваются с различными сложностями, которые и сейчас актуальны.
Дмитрий:
Нам хочется верить, что мы потрясли сложившийся образ смолянки, «кисейной барышни», оживили этот застывший слепок, показали, что там были по большому счёту обычные дети в закрытой школе, а не какие-то хрустальные девицы.
— Расскажите, как проходил процесс исследования истории женского образования? Насколько суровые условия жизни смолянок детально переданы в комиксе?
Анна:
В комиксе мы старались передать и холод, и голод, и казарменный уклад Смольного. Правда, не во всех сценах это удалось отразить в полной мере — нам было важно сохранить сюжет, и не всегда получалось сочетать историческую достоверность с динамикой повествования.
Дмитрий:
Условия там были очень суровые: зимой холодно, летом жарко, одежда неудобная, часто не своего размера, классные дамы постоянно шпыняют и унижают, еда по большей части не питательная, её мало, на вкус — достаточно паршиво (по воспоминаниям почти всех смолянок), муштра и наказания. Это всё мы показываем в комиксе — что-то больше, что-то меньше. Специальной задачи показать, как в Смольном было некомфортно, мы себе не ставили. Но наши героини жили в этой реальности, и они её постоянно обсуждают и иногда действуют соответственно: в лазарете не лечатся, там едят (еда там, правда, была лучше, чем в столовой Смольного), на балах не веселятся, а пользуются редким шансом увидеть родителей, одежду ругают...
— Какие исторические факты или детали быта воспитанниц вас особенно вдохновили и нашли отражение в комиксе?
Анна:
Мне очень близка тема чтения украдкой — в комиксе она тоже есть. В этом есть что-то по-детски искреннее и трогательное.
— Расскажите о главных героинях. Каждая из них — это скорее собирательный образ или у них есть конкретные прототипы? Что вы хотите сказать через их характеры?
Анна:
У Милицы и Веры есть прототипы, а Наташа скорее собирательный образ. В комиксе мы хотели показать, что смолянки были не только «кисейными барышнями», падающими в обморок при любом удобном случае, они были разными. Воспитанницы Смольного становились придворными дамами и участвовали в интригах, в тоже время могли быть учёными, художницами, учительницами и т. д. Характеры героинь скорее подчёркивают это разнообразие.
|
Дмитрий:
У Веры и Милицы есть исторические прототипы — химик Вера Богданова и Милица Петрович-Негош (известна также как Милица Черногорская), а Наташу мы полностью придумали, она такой собирательный персонаж, впитавший в себя черты и элементы судеб многих смолянок: сирота, немного неуверенная в себе, ищет друзей. А вот характеры девочек Веры и Милицы мы в целом реконструировали, читая их биографии. Вера — дерзкая, любознательная, выросшая в поддерживающей семье, с современными взглядами, хочет заниматься наукой, при этом у неё явно дефицит подружек. Милица — аристократка, она осознаёт свой статус, спокойно разговаривает с Императором, но ей важно быть лучшей, важно признание. У каждой героини есть и сильные, и слабые стороны, и друг в друге они находят что-то нужное для себя, роста, развития, пример или опору. И в этом, наверное, и есть наш посыл про Смольный: институт не только травмировал (хотя не без этого), он формировал новых людей, создавал особое сообщество, узы.
— Какие черты супергероики есть в книге и в её супергероинях?
Анна:
Думаю, главное здесь — борьба со «злодейками». Ну, а злодейки олицетворяют всю бессмысленность устаревших правил и их несоответствие реальной жизни.
Дмитрий:
Я бы не сказал, что это комикс о супергероях. Это скорее просто история девочек в непростых условиях, там нет суперспособностей. Но, конечно, наши героини, как и любой супергерой, в какой-то момент вынуждены спросить себя: «А чего я стою? Что могу? Как мне справиться со всем?», и вынуждены увидеть и свою слабость, и нехватку каких-то способностей, и принять это, и найти в себе силы остаться собой, чтобы бороться.
— Чему вы научились у героинь?
Анна:
Я бы хотела научиться упорству, не знаю, получилось ли научиться этому у Веры.
— А кто отвечал за достоверность мужских персонажей?
Анна:
Наверно, Таня. Мужские герои у нас не многословны, поэтому Таня могла их показать разными. Кроме Александра II мужских прототипов не было.
Дмитрий:
Сама история. Шутка. Самый достоверный мужской персонаж в книге — Император Александр II. И мы прорабатывали массу деталей: от того, как мог выглядеть подарок смолянок ему, до залов Зимнего дворца и их интерьеров, в которых он принимал смолянок. Это большая работа художницы Тани Цырлиной. И, кстати, другие мужские персонажи, кузены Веры — Костя и Николя, тоже удались благодаря Тане. Было непросто сделать лихих и молодцеватых поручиков, ещё и так, чтобы они органично вошли в девичью историю.
— Смогли бы вы учиться в Смольном институте благородных девиц? И если да, то какой из героинь комикса вы бы были?
Анна:
Я бы не хотела учиться в таком месте как Смольный институт, для меня это было бы максимально стрессовым мероприятием. Поэтому если бы я там оказалась, то была бы как Наташа — старалась бы быть незаметной.
Дмитрий:
Думаю нет, мне не очень симпатичен формат закрытых школ, интернатов, да и сама миссия Смольного (оригинально: создать нового человека) для меня звучит не очень привлекательно.
— В какой момент и почему в сюжете появились элементы мистики? Это вымысел или задокументированное явление?
Анна:
Смолянки жили очень замкнутой жизнью. В их повседневности не было взрослого, который бы развеял страхи, обнял и рассказал, что привидений не бывает. Поэтому легенды и страшилки передавались от одного поколения воспитанниц к другому, обрастая новыми подробностями и страхами. Это естественная среда для мистики.
Дмитрий:
Призраки в Смольном монастыре и в Смольном институте благородных девиц — абсолютно реальная вещь, тому есть масса свидетелей и свидетельств, всё задокументировано в воспоминаниях смолянок, отражено в местном и городском фольклоре. До сих пор коридор, соединяющий правое крыло Смольного института и бывший Смольный монастырь, лучше не посещать после полуночи, там обитает призрак смолянки, умершей от тоски по любимому.
|
— Есть ли самый любимый фрагмент/глава в комиксе?
Анна:
Мне очень нравится часть про вышивание, мы её достаточно легко написали.
Дмитрий:
Девятая, последняя глава. Мы несколько раз её переделывали, спорили, заменяли сцены и диалоги, акценты. Даже как-то инсценировали один момент вживую на улице, пытаясь понять, какие позы были у героев. Последняя глава — это и развязка, и кульминация, там даются ответы на вопросы, появляются новые линии, неожиданные реакции героев. Она была самая сложная, но при этом самая весёлая. Хотелось сделать её такой немного кутерьмой, комедией положений, чтобы героини в неё зашли озадаченными, а вышли с чем-то новым.
— А была ли сюжетная линия, которая могла бы стать частью комикса, но не вошла в финальную версию?
Анна:
В комиксе Екатерина Великая появляется только в виде портрета, но мне кажется, история с ней могла бы вырасти в отдельную сюжетную ветку.
Дмитрий:
Даже несколько. Сначала же придумываешь целый мир, много разных сюжетных линий, а потом сокращаешь, чтобы был фокус на главной линии и героинях, отсекаешь разные сюжеты и моменты. Скажем так, у нас есть, что рассказать ещё о наших героинях, впереди у них — много приключений и неожиданных поворотов.