Петербург стал для меня ещё более интересным. Я открыла его заново. Интервью с Катей Ильюшенко

21 мая 2026

Катя Ильюшенко — книжный и коммерческий иллюстратор. Родилась в Томске в 2001 году. В 2019-м переехала в Санкт-Петербург, чтобы изучать книжную графику в Академии Штиглица, которую окончила в 2025 году. Ещё во время учёбы Катя начала активно сотрудничать с журналами и стремилась работать с детскими издательствами.

Идея книги «Петербург — город чаек» появилась у Кати ещё в 2022 году. В 2024-м она оформилась в отдельный проект, ставший впоследствии её дипломной работой. «Я спросила себя: что вдохновляет меня больше всего сейчас? И поняла, что это — город, который за последние 5–6 лет стал для меня родным. А чайки — его неотъемлемая часть, персонажи, которые видят Петербург таким же весёлым и полным жизни, как и я».

«Петербург — город чаек» — первая авторская книга Кати Ильюшенко. Помимо этого, она проиллюстрировала и нарисовала обложки ещё для шести произведений для детей.

В этом интервью — о том, как чайки помогли увидеть город с высоты птичьего полёта, почему Дэвид Хокни стал референсом для рассказчика, и как «Яндекс.Карты» с дронами заменили художнику смотровые площадки. Катя рассказывает, зачем она отказалась от людей в кадре, сколько раз перерисовывала иллюстрации после нового текста Нины Дашевской, где искать на разворотах её автопортрет и собаку художественного редактора. А ещё — почему не страшно делать книгу о Петербурге, не будучи коренной петербурженкой, как устроен личный маршрут иллюстратора по городу и в какой момент приходит уверенность называть себя профессионалом.

---

— Эта книга выросла из дипломного проекта. В какой момент вы почувствовали, что это уже не учебная работа, а настоящая книга?

— Она выросла не совсем из дипломного проекта. Изначально я начала делать её в 2022 году для конкурса. Но не успела подать заявку, мне было сложно разобраться с концепцией и структурой: тогда я была совсем зелёной и не понимала, как сделать книгу с нуля. Потом на 5-м курсе, в 2024-м, я вернулась к книге, решила взять её как семестровый проект. Тогда и появилась самая первая версия. Я поняла, что эта книга настолько про меня и мне очень хочется довести её до конца, поэтому взяла этот проект на диплом. Но чтобы все мои труды — и не только мои — не ушли просто в стол, я задалась целью найти для неё издательство. И осенью 2024 мы связались с «Поляндрией»!

— Как началось ваше сотрудничество с издательством «Поляндрия»? Пришлось ли что-то пересобрать в визуальном языке, когда проект стал книгой?

— Я пришла в «Поляндрию» только с проектом книги: там были мои наметки текста, около 10 готовых иллюстраций, возможно немного больше, и раскадровка. В плане визуала, мне кажется, книга кардинально не поменялась, но стала явно сильнее и взрослее. Потому что активно я её рисовала около полутора лет, с перерывами, конечно. И за это время сильно выросла как иллюстратор, стала увереннее. Но на финальную версию сильно повлиял новый текст, который написала Нина Дашевская. Когда он был готов, я уже защитила диплом, и все иллюстрации были нарисованы, поэтому их пришлось доделывать под новый макет. А так как рисовала я красками, многие иллюстрации пришлось сделать заново. Но я думаю, что оно и к лучшему! Я исправила моменты, которые меня не устраивали, привела всё к одному стилю — потому что с течением времени я неизбежно начинаю чуть по-другому рисовать. С художественным редактором Олей Явич мы добавили больше атмосферы в визуал, и появилось ещё больше линейных чаек.

— Помните ли вы первый образ, с которого всё началось, — чайка, город или ощущение полёта?

— Изначально меня зацепили именно чайки, а Петербург мне хотелось сделать только как место, в котором они обитают. Но всё перевернулось с ног на голову, и главным героем в книге стал город, а чайки — его частью. По какой-то не известной даже мне причине я обожаю этих птиц! Мне кажется, у них совершенно свой, какой-то даже человеческий характер. Обожаю за ними наблюдать и всегда радуюсь, когда в апреле к нам снова прилетают озёрные чайки.

— В книге очень сильное ощущение воздуха и свободы. Как вы нашли этот «взгляд чайки» — это больше про композицию или про внутреннее состояние?

— Вообще сделать акцент именно на взгляд сверху предложила Марго Ковалева, выпускающий редактор «Поляндрии», с которой мы и начали углублять концепцию. Наверное, я неосознанно начала рисовать город с высоты, потому что это очень логично — раз уж чайки про него рассказывают. Но после разговора с Марго я стала придумывать все композиции именно через птичьи глаза, если можно так сказать. И всё пошло как по маслу! Это было что-то совершенно новое для меня в том числе, потому что, когда мы ходили на пленэр в академии, я и не думала о том, чтобы представить другой ракурс, просто рисовала с натуры. А здесь я открыла Петербург заново — для себя и для читателей.

— Наверное, из неочевидного, что можно не сразу заметить, — это образ рассказчика. Кто он?

— Референсом для него стал Дэвид Хокни. Здесь совершенно нет никакой смысловой связи, хотя, наверное, её можно придумать. Мне очень нравится, как он одевался, а рассказчику нужен был яркий и узнаваемый внешний вид! На развороте с «Севкабелем» можно найти меня, указывающую на чаек в мусорке. На иллюстрации с ЦНИИ робототехники — дочь Оли Явич, нашего художественного редактора, гуляет со своей таксой. А разворот с мечетью — это вид из окна моего первого соавтора.

— Был ли разворот, который оказался самым сложным — и почему?

— Технически самым сложным для меня был разворот с дворами-колодцами. Вот там очень нужна была точность в изображении зданий. Дом трёх Бенуа огромный, стоит на трёх улицах, у него сложная конструкция. Я помню, что полдня потратила на эту маленькую иллюстрацию, которую, может быть, никто и не станет рассматривать. А самой сложной визуально для меня была иллюстрация со Стрелкой Васильевского острова. Почему-то каждый раз она складывалась, но до конца меня не устраивала, что-то всё время выбивалось из общего визуального языка. Всё получилось именно тогда, когда мы решили добавить атмосферы и петербургский закат с нависающей тёмной полосой неба.

— И наоборот: есть ли иллюстрация, которая для вас самая личная?

— Я бы не сказала, что могу называть какую-то иллюстрацию особенно личной. Но мне приятно, что в книге есть все районы, в которых я жила. Так появилась, например, башня ЦНИИ робототехники, на которую я смотрела из окна первые 4 года в Петербурге. Потом переехала в район Обводного канала и влюбилась в него — так он и появился в книге. Я с большим удовольствием рисовала Красный треугольник и Американские мосты. Вообще почти с каждой из локаций в книге у меня связаны какие-то воспоминания. В этом и ценность личного проекта: потому что я сама могла выбрать то, что мне по душе.

— Вы родились в Петербурге или этот город стал для вас «своим» позже?

— Нет, мой родной город — Томск, это не очень большой, но очень красивый студенческий город в Сибири. В Петербург я приехала в первый раз на День открытых дверей в Академию Штиглица. И после первой поездки я точно определилась, в каком городе хочу жить. Я была в невероятном восторге от архитектуры, от того, что весь город изрезан каналами, и, конечно, от людей. Почему-то у меня очень быстро появилось ощущение, что здесь я буду чувствовать себя дома. И сейчас это именно так. Мне кажется, совершенно не плохо, что я не петербурженка и сделала книгу про Петербург, потому что я осознанно выбрала этот город, и то, что для местных может быть уже привычным, удивляет меня до сих пор! И через эту книжку мне хотелось донести этот восторг и восхищение до зрителей и читателей.

— Какой у вас личный Петербург — не тот, что в книге, а тот, куда вы идёте, когда никого не нужно впечатлять?

— Мой Петербург очень похож на тот, что в книге, правда, он гораздо меньше. Когда никого не нужно впечатлять, я иду работать. Дома мне трудно это делать, хочется, чтобы вокруг были люди, и чаще всего я еду в «Подписные издания». Мой путь идёт как раз через Обводный канал и площадь Восстания. К сожалению, не все мои любимые места поместились в книгу: например, там нет Таврического сада, а я считаю, что нам очень повезло, что он у нас есть. Один из плюсов — там есть вода и всегда много чаек! Поэтому, когда выпадает свободный тёплый день, стараюсь выбираться туда.

— Был ли у вас опыт смотреть на город «с высоты» — крыши, башни — который повлиял на эти иллюстрации?

— У меня здесь всё пошло от обратного. Когда рисовала иллюстрации, стала задумываться, как выглядит город с высоты, а потом уже начала обращать на это внимание. Уже когда я работала над книгой, у меня был дневной рейс в Петербург, и самолёт пролетал прямо над городом. Меня так это захватило: я нашла Обводный канал, свой район, увидела Лахту и Исаакиевский собор. Очень хотелось бы почаще видеть Петербург с такой высоты, но это длилось всего пару минут. Конечно, я была почти на всех смотровых площадках, которые есть в книге, и с друзьями сидела на крыше — это очень здорово. Но всё равно птицы видят гораздо больше и совершенно под другим углом! В работе мне очень помогли «Яндекс.Карты»: у них в некоторых точках город снят дронами с высоты. Было очень полезно. Иногда у меня было открыто по 3–4 вкладки с разными ракурсами, чтобы понять, как выглядит остров сверху.

— В какой технике выполнены иллюстрации? Это полностью цифровая работа или есть ручной этап?

— Всю книжку я рисовала руками. Использовала бумагу, цветные карандаши, трафарет и гуашь. Самые доступные и дешёвые материалы: я не из тех художников, которые любят выбирать бумагу, экспериментировать с материалами, у меня всё просто. Когда начала работать, я сразу отказалась от большого набора красок, в моём распоряжении были только пара оттенков красного, голубой, охра, чёрный и белый. Мне нравится работать с ограниченной цветовой гаммой, а когда рисуешь красками, есть соблазн всё смешать и сделать много оттенков. Но цифровой этап, конечно, был. Уже на этапе вёрстки текст где-то не влезал, где-то я ошиблась с расположением мостов, где-то меня не устроил цвет неба или нужно было добавить рассказчика. И за два последних месяца работы я так хорошо научилась фотошопить, что даже сама уже не найду, какие мосты я поменяла местами. Моя самая большая победа — это сдвинутый купол у мечети на 5 см.

— Как рождается разворот: это сначала быстрый набросок, почти жест, или вы сразу думаете конструкцией и композицией?

— Разворот начинается с идеи. Мне нужно найти что-то, что меня зацепит в локации и на чём я хочу сделать акцент, а потом стараюсь это усилить так, чтобы передать моё ощущение зрителю. Почти все развороты начинались в раскадровке. Это быстрые почеркушки, где я фиксировала идеи композиций. На этом этапе мне нужно было определить динамику тона и цвета в книге: какие развороты должны быть с фоном, какие без, крупный план или общий и т. д. А потом я делала уже маленькие эскизы с вариацией тона и цвета, после приступала к карандашным эскизам в размер.

— Бывает ли, что техника начинает «спорить» с задачей — например, нужна лёгкость, а получается тяжело? Как вы из этого выходите?

— Да, такое бывало. Но мне кажется, я выбрала удачную технику, достаточно мобильную, чтобы решать разные задачи. Я не ставила перед собой цель создать определённую атмосферу, мне больше нравится работать с композицией, думать, как расположить объекты, какой ракурс взять. Хотя разворот со Стрелкой Васильевского острова, мне кажется, сработал именно за счёт атмосферы и яркого заката. У него, кстати, было около пяти разных вариантов.

— Как вы работаете с цветом: это единая палитра для всей книги или каждый разворот ищет свой тон?

— Для каждой книги я всегда выбираю ограниченную цветовую гамму — это позволяет сделать книгу более цельной и единой, чтобы не было ощущения сборника. Потом уже в рамках, которые сама себе придумала, я ищу пути, как сделать иллюстрации более разнообразными, как добавить динамику. В каких-то разворотах больше голубого, и фокус на воду, а в других наоборот — на здания и красный кирпич. Для меня тут главное подобрать такие цвета, которые будут подходить книге по смыслу, а дальше уже разберёмся: невыполнимых задач не бывает.

— Где для вас проходит граница между точностью и свободой: когда вы рисуете Петербург «как есть», а когда позволяете себе его изменить?

— Мне кажется, я тут плохой пример, потому что во время работы над книгой часто увлекалась и в какой-то момент забывала смотреть на фотографии и карты — рисовала город из головы. А потом в последний момент приходилось всё править в фотошопе, потому что Дворцовый мост стоит не на своём месте. Конечно, очень важно следить за точностью, особенно в нон-фикшн книге (или полу-нон-фикшн, как в нашем случае). Спасибо редакторам, которые всё-таки уследили за этими моментами! Потому что без них книгу сложно было бы назвать познавательной, скорее это была бы «фантазия Кати на тему Петербурга».

— Есть ли в иллюстрациях детали, которые зрители замечают не сразу, — какие-то тихие маленькие истории внутри больших?

— На развороте с «Севкабелем» можно найти меня, указывающую на чаек в мусорке. На иллюстрации с ЦНИИ робототехники — дочь Оли Явич гуляет со своей таксой. А разворот с мечетью — это вид из окна моего первого соавтора.

— Изменился ли ваш взгляд на Петербург после работы над книгой?

— Изменился ещё во время работы! Я стала более любопытной. Несмотря на то что уже несколько лет жила в Петербурге и, как все, уже просто ходила, смотрела перед собой, спешила по делам, потом снова, как туристка, начала обращать внимание на каждое здание и выстраивать мелочи, искать чаек, которые стучатся в окна. Петербург стал для меня ещё более интересным. Я старалась искать разные факты для книги, и когда находила, каждый раз начинала рассказывать всем, кого встречала. Например, вы знали, что Лиговский проспект изначально был каналом?!

— Можно ли сказать, что техника в этой книге работает на идею свободы — и если да, то как именно?

— Я выбрала работать традиционными материалами, в том числе чтобы подчеркнуть живость Петербурга. Текстура краски придаёт зданиям именно тот шероховатый эффект, который я вижу в нашем городе. И когда ты работаешь руками, не в диджитале, линии в любом случае выходят неидеальными, как и Питер, но в этом и вся прелесть.

— Есть ли приёмы, которые вы использовали именно для передачи «города как живого организма», а не просто архитектуры?

— Мне кажется, такое ощущение создаётся именно благодаря чайкам. Архитектура всё равно довольно статичная, какие бы ракурсы я ни выбирала, а вот чайки создают динамику, шум и привносят движение в иллюстрации. Оля Явич посоветовала ещё больше усилить приём с линейными чайками. Мне кажется, мы так их и видим: после того как чайка быстро пролетела мимо, остаётся только контур и ощущение визуального шума. Я намеренно отказалась от большого количества людей и персонажей в книге, хотя на самом деле именно людей я и люблю рисовать больше всего. Но здесь хотелось сконцентрироваться на отношениях города и чаек.

— Если бы эту же книгу нужно было сделать в другой технике — например, полностью в диджитале, — она была бы другой по настроению?

— Да, конечно. С помощью техники создаётся определённое настроение. Визуальный язык, который придумывается в самом начале работы, задаёт определённые рамки, от которых художник потом отталкивается. Большую часть своей работы я делаю на iPad: например, все иллюстрации для журналов сделаны в диджитале, и сам инструмент задаёт тон. Там линии получаются всегда ровнее, есть возможность отменить действие и нарисовать заново, поменять цвета очень легко. А на бумаге таких возможностей нет, и поэтому работа строится иначе. Но мне это нравится, этой книге это пошло точно на пользу, хотя работа идёт, конечно, дольше. Я взяла себе за правило работать и руками, и в компьютерном рисовании.

— Кем вы мечтали стать, когда вырастете?

— По-моему, в детстве я хотела быть и балериной, и космонавтом, и человеком-пауком. Помню, что мне в какой-то момент очень хотелось озвучивать мультики, потому что я смотрела всё, что показывали по ТВ, и это было моё любимое времяпрепровождение. Не знаю, почему не создавать их, но было так. В более осознанном возрасте я хотела рисовать, и рисовать именно книги — наверное, потому что в них было больше всего красивых картинок, а читать я не любила и разгадывала историю по иллюстрациям. В 9-м классе в школе на творческий экзамен (нужно было выбрать любую тему и сделать проект или исследование) я выбрала тему «Профессия — иллюстратор», сделала доклад и нарисовала несколько иллюстраций к «Приключениям барона Мюнхгаузена». Как-то так сложилась жизнь, что я очень быстро и точно поняла, чем хочу заниматься. И сейчас чувствую себя точно на своём месте.

— Какая книга была самой любимой в детстве?

— Самую любимую не назову. Но это точно были не текстовые книги: в детстве мне тяжело давалось чтение, всегда больше нравилось что-то визуальное. Поэтому назову несколько детских: «Сказки Ганса Христиана Андерсена» с иллюстрациями Ники Гольц, «Приключения барона Мюнхгаузена» с иллюстрациями Гюстава Доре, русские сказки, которые иллюстрировал Иван Билибин, «Вредные советы», конечно, и единственное, что я обожала за текст, — это стихи Маршака! У меня была толстенькая маленькая книжка с красной обложкой, которую я зачитала и засмотрела до дыр. Было ещё много книг с советской графикой, их тоже очень любила.

— В какой момент вы впервые почувствовали: «я художник»?

— Мне кажется, я не могу назвать себя художником, только если рассматривать это понятие в самом широком смысле. Я говорю, что я — иллюстратор. А уверенность в том, что я могу себя так называть, появилась тогда, когда я начала работать. Когда мои иллюстрации уже были где-то напечатаны. Потому что пока я училась или рисовала для себя, сложно было сказать, что это моя профессия: раньше были сомнения — а вдруг это зря, вдруг ничего не получится, вдруг я буду никому не нужна. Но сейчас сомнений ноль. Даже если будет какой-то провал в работе, я всё равно знаю, что нахожусь на верном пути.

— Кому вы на самом деле признаётесь в любви этой книгой?

— Я думаю, что тому, о ком она написана и нарисована, — Петербургу и чайкам! Но если говорить о том, кому я благодарна и без кого эта книга не появилась бы, то список будет очень длинный.

В конце хотелось бы сказать спасибо всем, без кого книга не появилась бы или была совсем другой. Я очень благодарна моим родителям, которые дали мне возможность заниматься любимым делом, всем преподавателям в Академии и особенно моему дипломному руководителю Николаю Юрьевичу Лаврухину за то, что доверился мне и позволил сделать собственную книгу на диплом; Розанне Погосян, с которой мы в начале хотели даже вместе рисовать книгу; Саше Гачкову, с которым мы начинали её писать (без него в книге не было бы «Зенит-Арены» и вида на Соборную мечеть); Мише Розенбергу, который привёл меня в «Поляндрию», — неизвестно, увидела бы книга свет без него. Конечно, огромное спасибо редакции «Поляндрии» за профессионализм и большой путь, пройденный вместе! И Нине Дашевской за невероятный текст!

Олеся Фокина