Понимать реальность через вымысел. Интервью с Гуриди
В декабре в «Поляндрии» выходит книга «Тяжело» в переводе с испанского Ольги Обвинцевой — эмоциональное путешествие маленького героя, который поначалу чувствует себя оторванным от мира, но обретает силы и уверенность благодаря добрым словам мамы. Автор книги-картинки Рауль Гуриди — иллюстратор, автор детских книг, лауреат множества наград, в том числе специального приза Болонской международной книжной ярмарки в 2018 году. Переломным моментом в карьере Гуриди стал опыт работы школьным учителем: работа в рекламе и графическом дизайне сменилась созданием детской литературы. Поговорили с Гуриди о его профессиональной жизни, цвете в иллюстрации, проблемах детской литературы и важных темах, которые автор поднимает в книгах.
— Ваш отец был чертёжником, а мать — художницей. Погружала ли вас жизнь в такой семье в особую творческую атмосферу с обилием художественных материалов и, возможно, вдохновения?
— Разумеется. Повсюду стояли чертёжные столы, где карандаши лежали вперемешку с линейками, красками и углём между чертежами кораблей и их моделей. Но даже без этого влияния я, возможно, развил бы в себе творческое начало, потому что был очень беспокойным ребёнком. Мой брат во всём стремился к совершенству, я же был небрежнее, всегда пробовал разные техники, не заботясь о результате.
— Хотя изначально ваше образование было связано с живописью и графическим дизайном в Академии изящных искусств в Севилье, в 2010 году вы обратились к иллюстрации детских книг. Почему вы совершили этот поворот в своей работе и карьере?
— Что ж, в моей профессиональной жизни было несколько виражей: от дизайна к мультимедиа, затем к рекламе и наконец к живописи. Но все эти средства выражения были в чём-то ограничены либо же нацелены исключительно на прямые, быстрые сообщения. Иллюстрация же позволяет воплотить более продуманное видение, создать нарратив, который приглашает зрителей стать читателями изображений и намекает на истории, переплетающиеся с их собственным жизненным опытом. С другой стороны, работая преподавателем, я оказался в тупике, столкнувшись с поколением молодых людей, которым не хватало воображения, которые были полны страха и неспособны фантазировать, и это меня сильно задело. Я начал думать, что иллюстрация, иллюстрированные книги помогут будущим поколениям понимать реальность через вымысел.
— Мы отмечаем, насколько важен для компоновки ваших страниц приём использования негативного пространства. Считаете ли вы, что изучение графического дизайна повлияло на формирование вашего иллюстраторского стиля?
— Вероятно. Когда я рисую или, точнее, когда я создаю сцену, я всегда думаю о взгляде читателя. Как о театральной сцене, когда занавес открывается, и все элементы уже на месте, готовые рассказать историю пространством между ними. Сегодня как никогда мы осознаём концепцию личного пространства и его значимость. В дизайне текст и изображение — одно целое. Каждый символ, каждый шрифт, каждый элемент должны быть на своём месте, в своём пространстве. Умение играть с этим крайне важно, чтобы донести сообщение. Это подобно архитектуре из слов, линий и цвета.
|
|
— Чем продиктован ваш стиль с ограниченным использованием цвета в работах?
— Цвет — это первое, что мы воспринимаем, даже раньше формы, и это отвлекает от смысла. Детей учат раскрашивать, заполняя цветом формы, не придавая этому цвету должного значения. В моём случае цвет — это ещё один элемент, который несёт в себе символизм и играет с субъективностью изображения. Я больше оперирую линиями. Возможно, мне нравится эмоция, которую они создают, их отпечаток; цвет всегда приходит позже, чтобы рассказать свою параллельную историю.
|
|
— Вам интересно исследовать другие медиа, которые стали бы отходом от вашего текущего творчества?
— Я делаю это постоянно, возможно, даже слишком часто. Не потому, что мне надоедают используемые техники, а потому, что мне нравится исследовать возможности искусства во всех его проявлениях. Я редко владею чем-либо на 100 %, кроме рисунка, но, возможно, именно этот недостаток контроля позволяет вмешаться случаю — близкому другу успеха в искусстве.
— Возникает ли у вас ощущение, что перевод вашей книги на английский (или любой другой язык) приводит к потере части смысла, заложенного в ваших собственных словах?
— Возможно, с одной или двумя книгами, но в целом переводчики очень бережны. Мы также должны учитывать, что культуры разные, а значит, и некоторые выражения отличаются. Мне нравится наблюдать, как идиомы адаптируются к каждому языку, я считаю, что в целом это обогащающий опыт.
— Ваши книги часто затрагивают масштабные темы: экология, миграция и т. д. Они могут быть сложными для маленьких детей. Как вам кажется, что в вашем подходе делает эти чувствительные и важные вопросы понятными для ваших юных читателей?
— Для меня это основополагающие темы. Книги необходимы не только потому, что они развлекают, но и потому, что заставляют читателей думать, видеть иную перспективу. Люди, которые читают, обычно более открыты, а молодёжи следует читать больше — не для того чтобы знать больше, а чтобы иметь больше точек отсчёта и критический, а также самокритичный подход. Иллюстрированная книга — идеальный жанр, потому что она допускает множество прочтений и позволяет читателю стать частью истории. Возможно, в этом её революционный дух — универсальность чтения. Мне нравится думать, что я просто поднимаю темы, которые волнуют меня, которые волнуют нас всех.
— Считаете ли вы, что мир детской литературы иногда недооценивает глубину тем, которые способны понять маленькие дети?
— Безусловно. Большая часть детской литературы имеет развлекательную цель, и я считаю это ошибкой. Я пытаюсь сказать, что не все книги должны нести определённый посыл или заставлять думать, но я считаю, что книга — это живая материя, которая приобретает большее значение, когда её делят и интерпретируют. Проблема в том, что детям позволяют читать самостоятельно вместо того чтобы читать вместе с членами семьи. Если вы когда-нибудь попадёте на чтения с рассказчиком и увидите лица детей и родителей, вы поймёте, о чём я.
— Вы ведёте скетчбук на постоянной основе? Если да, опишите, как вы его используете: как блокнот для идей, для практики рисования?
— У меня их много. Я обожаю их, и обычно они представляют собой сборную солянку. Вы можете найти там список покупок, раскадровку, набросок одного из моих детей, клочки бумаги и т. д. Для меня скетчбуки — это второй мозг, отпечаток моего процесса и источник, к которому я могу снова и снова возвращаться в течение творческого процесса. Я не испытываю особого пиетета к каждой конкретной странице; мои скетчбуки могут быть порваны, истёрты и испачканы, но они наполнены шансами и возможностями для новых проектов. Это каталог начал.
— Какая книга была вашей любимой в детстве? Вы были увлечённым читателем?
— Я не очень-то читал книги, зато поглощал комиксы. Моей первой настоящей книгой был «Франкенштейн». Когда я читал его, — каждое предложение Мэри Шелли, каждую сцену, которую я воссоздавал в своём воображении, — восхищали меня всё больше и больше. Миф о Прометее, это постоянное стремление придать смысл нашему существованию, потребность иметь кого-то, с кем можно делить моменты, исследования, биология и изучение жизни. Это такая фундаментальная книга для понимания множества вещей.